Д-р Тарейн, главным врагом современного человека оказывается стресс – каждый врач разных специальностей указывает на него как на фактор риска для возникновения того или иного заболевания. Какие сигналы тревоги показывают нам, что стресс уже начал подрывать наше здоровье?
Время, в которое мы живём, оказывает на нас серьёзное давление. Наша жизнь сосредоточена на достижении, а не на переживании. Стресс словно превратился в трофей, которым мы гордимся. Думаю, сигналами тревоги являются чувство пресыщения и усталости, утрата ощущения удовлетворённости, отсутствие терпения, спешка, раздражительность. Те моменты, когда у человека нет сил и психической свободы жить полноценно. Когда он чувствует, что его жизнь захвачена принуждениями, и как будто нет места для него самого в его собственной повседневности. Важным индикатором являются и физические недомогания – появление различных симптомов, некоторых более лёгких и преходящих, или более серьёзных, таких как ухудшение прежних жалоб. Исследования влияния стресса на предрасположенность к болезненным процессам доказывают эту связь и в отношении тяжёлых заболеваний.
В какой степени пандемия ухудшила наше психическое здоровье? Каковы наиболее частые страхи в этой связи, дополнительно подрывающие наше здоровье?
Пандемия отразилась на нас в масштабах, о которых, полагаю, мы всё ещё не отдаём себе отчёта. Она несёт с собой очень существенный источник тревожности и ощущения угрозы – непредсказуемость. Всё, что выходит за пределы привычных параметров, которыми мы обычно мыслим, и за пределы знакомых нам границ, является серьёзным испытанием для нашей психики. Страх смерти, разлуки, потери близких; вины за то, что можем кого-то заразить, и это может привести к фатальному исходу. Думаю, почти нет пациента, прошедшего через госпитализацию по ковиду, который в той или иной степени не пережил бы столкновение со смертью. Ковид показал нам, что все мы уязвимы.
Что представляют собой биофидбек и так называемое аудиовизуальное увлечение мозговых волн как терапевтические процедуры, и при каких заболеваниях и состояниях они находят применение?
Это терапевтические процедуры, при которых с помощью программного обеспечения и специально разработанных устройств достигается немедикаментозная регуляция функционирования нервной системы и непроизвольных процессов в организме. В мировом масштабе они находят широкое применение в лечении таких симптомов, как хроническая боль, усталость, бессонница, повышенная тревожность, депрессивность, гипертония, затруднения когнитивных функций и др. Применяются специалистами, обученными работе с ними.
Как проводятся сами процедуры?
Во время процедуры биофидбек-тренинга к телу прикрепляются специальные датчики, которые посылают сигналы на монитор, отражающий с помощью звуков или света сердечный ритм, дыхание, температуру кожи, потоотделение и мышечную активность. Таким образом реакции на стресс визуализируются непосредственно, в момент возникновения и с той силой, с какой они возникают. На основе этой прямой обратной связи биофидбек-тренинг даёт возможность тренировать пациента в достижении контроля над непроизвольными реакциями тела, которые провоцируются стрессовыми переживаниями, как часть терапии ряда заболеваний. Процедуры аудиовизуального увлечения мозговых волн являются нейрорелаксационными и не требуют активности со стороны пациента. Посредством очков со встроенными светодиодами и наушников к мозгу подаются специфические световые и звуковые импульсы. С изменением ритма и других параметров этой сенсорной стимуляции способствуют постепенному изменению мозгового возбуждения в сторону состояний глубокой релаксации, сна, спокойной концентрации или тонизирования нервной системы. Аппарат работает по различным программам, специфически направленным на конкретную симптоматику.
Есть ли место биофидбеку в вашей практике и у пациентов с онкологическими заболеваниями?
У онкологических пациентов мы используем биофидбек для облегчения таких симптомов, как хроническая боль, усталость, бессонница, кондиционированная тошнота и рвота, а также повышенная тревожность, связанная с медицинскими вмешательствами (например, клаустрофобические реакции при проведении МРТ, приступы паники, связанные с определёнными процедурами, и т.д.). Это помогает уменьшить негативное влияние этих жалоб на качество жизни пациента и его способность справляться с лечением, при этом избегается дополнительная медикаментозная нагрузка и достигается эффект более быстрый, чем тот, который может наступить, например, от психотерапевтической работы. У пациентов с другими заболеваниями, дополнительно подверженными влиянию психических факторов, или с более лёгкими психосоматическими жалобами, процедуры используются для повышения осознанности пациента о своих телесных ощущениях и реакциях, а также регуляции таких изменений, как повышение пульса, артериального давления, учащённое дыхание и т.д. Ещё одно очень существенное применение этих процедур – возможность исследования неосознаваемых телесных реакций в связи с определёнными эмоциональными переживаниями. Благодаря им мы можем непосредственно фиксировать телесные изменения, происходящие в связи с определёнными болезненными или тревожными мыслями, воспоминаниями, ассоциациями и др.
Через какие состояния проходит человек, когда узнаёт свой диагноз – рак?
Обычно наступает состояние, подобное шоку и растерянности, и невозможность мыслить трезво. Нахлынывают всевозможные страшные мысли и болезненные чувства. Теряется чувство безопасности, представления о жизни словно разрушены. Появляются сильные ощущения угрозы, потери и нестабильности. Некоторые люди говорят, что после сообщения диагноза не помнят даже, как им удалось добраться до дома. Или что у них было чувство полной потери почвы под ногами, даже что они сходят с ума. В этот момент у человека возникает критическая потребность в чём-то, за что можно ухватиться, в ком-то, на кого можно опереться. Поэтому так важно, чтобы при сообщении диагноза врачи обязательно информировали пациента о возможных вариантах, какими бы неясными они ни были на данный момент, чтобы дать ему хоть какое-то обозримое представление об опоре, о пути отсюда далее – то есть предложить пациенту потенциальное нечто, за что он может ухватиться.
Какой момент является самым трудным для каждого пациента и почему?
Наиболее критическими являются три момента – первый это момент после диагностирования заболевания, до начала лечения. Это момент неопределённости – ожидание результатов, сбор мнений, поиск медицинского учреждения, страхи перед предстоящим лечением и т.д. Другой критический момент – это появление рецидива или констатация прогрессирования заболевания. Здесь появляется отчаяние. Ощущение пациентов обычно – это бессмысленность их усилий, потеря доверия к лечению и к самим себе. Надежда уже начинает казаться наивностью. Третий и самый критический момент – это исчерпание возможностей лечения. Очень ключевая проблема в психическом плане здесь – это ощущение покинутости у пациента.
Когда вмешательство онкопсихолога, каким являетесь вы, наиболее эффективно?
В последние годы мы с коллегами, работающими в сфере психоонкологии, боремся за то, чтобы психологическая помощь была не исключением, а сопутствующей частью медицинского лечения. Эти инициативы были начаты очень давно Ассоциацией пациентов с онкологическими заболеваниями. Психологическая помощь имеет своё место на каждом этапе болезни – от диагностирования, через активное лечение, до паллиативной помощи. Каждый из этих этапов ставит пациента и близких перед специфическими трудностями, справиться с которыми можно значительно облегчить.
Часто ли встречаются суицидальные моменты у пациентов с онкологическими, неизлечимыми заболеваниями в терминальной стадии? Как близким распознать, что человек находится в таком критическом моменте своей жизни?
Суицидальные мысли у пациентов с прогрессирующим заболеванием, как правило, редки и обычно связаны с плохим контролем над симптомами. Чаще всего это же поводы для выражения желаний об эвтаназии. Они могут быть обусловлены также подлежащей депрессивностью или быть спровоцированы ощущениями беспомощности, неполноценности и переживаниями пациента о том, что он в тягость близким. Когда они появляются, это скорее мысли, которые проходят через ум, или высказывания, которые человек иногда произносит, но редко случается, чтобы они реализовались в реальный суицидальный акт. Эти мысли иногда сопровождают страхи, связанные с болезнью и процессом умирания, то есть они являются своего рода успокоительной попыткой сохранить контроль над смертью. Здесь я хотела бы подчеркнуть, что прогрессирующее заболевание не обязательно ассоциируется с депрессией, тем более с суицидальными мыслями, и когда такие жалобы есть, их следует принимать во внимание так же, как и у здоровых людей – как отдельную проблему, которой следует уделить внимание. В конце жизни многим людям удаётся сохранить хорошее расположение духа. В любом случае суицидальные мысли сигнализируют о недостаточности, о пробреши в заботе о пациенте в каком-то её аспекте – медицинском (недостаточный контроль над симптомами, отсутствие связи с поддерживающей врачебной фигурой, которая для пациента является источником безопасности и средством уменьшения тревожности) или психическом – некое отсутствие в эмоциональной связи с пациентом и адекватности его потребностям в данный момент. Другими словами, суицидальные высказывания – это зов о помощи.
Как психоонкология может изменить отношение онкологического больного к его болезни, к боли, к тотальному краху в его жизни, связанному с беспомощностью, зависимостью от заботы близких?
Появление болезни вызывает «переломы» в различных сферах жизни человека, которые специфичны для каждого пациента. Наша работа – обнаружить, где именно находится важный «перелом» для отдельного пациента, и помочь ему исправить, восстановить что-то вокруг него – через осмысление своих представлений, чувств или действий. Мы стремимся ограничить масштаб ощущения краха, как вы говорите, предотвратить его распространение и помочь пациенту обнаружить свои возможности, вернуться к своим силам, чтобы снова начать что-то строить, иногда даже лучшим образом, чем прежде.
Оказывает ли онкологическое заболевание разрушительное воздействие на личные и семейные отношения?
Заболевание обычно укрепляет и углубляет отношения в семье. Нередко оно становится поводом для преодоления старых конфликтов, люди встречаются по-другому и становятся намного ближе друг другу. Но оно также может обострить давние проблемы. Болезнь – это лакмусовая бумажка для отношений – правда о них выходит наружу.
Как должны относиться семья и друзья к близкому человеку с тяжёлым онкологическим заболеванием?
Самое важное, когда мы находимся рядом с больным или страдающим человеком, – это уметь быть соответственными его состоянию и потребностям. И не путать их с нашими! Быть рядом с ним там, где находится он. Сопровождать его, пока он идёт по пути к благу для себя в данный момент. Не навязываться, не опережать его. Иногда близкие с самыми лучшими намерениями помочь на самом деле могут оказаться очень неадекватными – давить на него, навязывать ему бодрость и жизнь тогда, когда он чувствует себя настолько далёким от них, блокировать выражение его горя и страхов, обращаться с ним как с беспомощным ребёнком и т.д., и в конечном итоге из-за всего этого оставить его совершенно одного в его переживании. Эти вещи очень часто становятся поводом для депрессий, связанных с заболеванием. И если мы хотим понять больше о том, что на самом деле происходит с этим человеком (как и в других наших отношениях), мы должны уметь дать ему возможность говорить – не прерывая его, не поучая и не советуя. Уметь по-настоящему его услышать. На самом деле очень большой процент самой психотерапевтической работы состоит именно в этом.
Источник: zdrave.to